розеншток
ви добрі пани, пануйте над нами й далі

Этот запах, нет, этот аромат замечательно ассоциируется у меня с еще древнейшими переменами в нашей, тогда еще их семье и является своеобразным символом тленности и разрухи благородства. Всё, что когда-то процветало и находилось в светлых головах моих родителей, бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек - все теперь отдает дань в виде плесени, пыли и воспоминаний. Это украшения, ткань, одежда, туфли с причудливой формой каблука, письма, открытки, вырезки из газет, трудовые книжки, холсты с копиями Да Винчи, просто белые холсты, гипсовые уши (черт знает, зачем они нужны), гипсовые цилиндры\квадраты\шары из студсклада и прочее. Но главное - книги. Книги, на которые была потрачена не одна получка, книги, побывавшие не в одной сталинке и хрущевке, которые они знали наизусть и от которых до сих пор прогибается дешевый фанерный шкаф. Почти всё это примерно в 18-ом было судорожно перевезено из маленького особнячка семейства Кладовых под Москвой, который стал последним местом без чудного аромата пыли и плесени, в небольшую квартирку возле морвокзала в Батуми, а после и вообще сюда, в Киев. Иногда мне кажется, что все эти вещи каким-то невероятным образом сами создают в квартирах такой климат, и, что если убрать их из этого климата, то они либо рассыпятся в прах, либо создадут вокруг себя такую же атмосферу.



К этому аромату быстро привыкаешь, но он создает контраст с уличным запахом выхлопов, снега и дешевой туалетной воды вокруг. И этот аромат вдохновляет, он родной мне и я всегда боюсь, что мне будет не хватать его вне дома.