розеншток
ви добрі пани, пануйте над нами й далі
Я подавилась. Третий день не могу выдохнуть этот вкус из чертовых альвеол или вдохнуть новый. Двадцать четыре часа в сутки мне отчетливо горько и тошнит. А еще я простужаюсь и у меня нет дома. Вся моя одежда, книги и посуда лежат непомерной горой и разбирать ее нет смысла. Потому что некуда и незачем.

Ты уходишь от меня на ночь. Я избавляюсь от всех следов твоего обитания в квартире моей матери, становится пусто. В голове какой-то странный стук и скрип. Кот ловит бабочек и переворачивает все на своем пути. Я задумываюсь о том, замечают ли тебя соседи. Вроде бы не замечают. Я задумываюсь о том, замечают ли меня соседи. Тоже нет. Потом сажусь за пианино и с ним время тянется совсем иначе. Спасибо ему. Так проходит ночь, наступает утро. Проснувшись, я ставлю кипятиться воду в чайнике, завариваю чай и звоню тебе. Ты приходишь и ложишься досыпать на мою кровать. Я лежу на твоих коленях и смотрю в потолок. И так до полудня. А после полудня мы почти не разговариваем. Просто и тебе и мне нравится ощущать присутствие другого. Этого хватает. А когда мы пытаемся заговорить, все затухает на разговорах о еде или повторяющихся историях. Через некоторое время мы уже обнаруживаем друг друга полумертвыми с кровоподтеками и стертыми локтями. Я оживаю раньше тебя, готовлю ужин и после этого мы прощаемся. Ты уходишь от меня на ночь, потому что иначе никак.

У меня самый прекрасный кот на свете. А еще желтая кофточка из Гэпа и павлинье перо. И мотушки пленки в холодильнике. Об этом приятно случайно вспоминать.