розеншток
ви добрі пани, пануйте над нами й далі
Вот так живешь и не знаешь, Захаров ты или Сахаров.

Хипстерская выставка, тизеры для прессы, «если хотите, приносите даже больше пяти работ, потому что вы крутая» и вообще, странно все очень. Ну будут они снимать этот тизер. Ну будут мои фотографии там. И что. Мой единственный теплый свитер с муравьем я надела уже на столько встреч и мероприятий, что совсем стыдно как-то. И фотографии выбираю только самые старые и любимые, что тоже стыдно. А ведь там люди будут ходить. А ведь это центр города.

Раздражаюсь. Раздражаюсь страшно. Сплю до четырех вечера, пинаюсь во сне. Избиваю вилкой белки для бисквита и по клавишам тоже стучу. Крахт перенаправляет меня на профессора Йопа и предлагает с ним встретиться. О, да, я же как раз завтра вечером в Германию собираюсь. Уже адрес пишу. Ох-ох. Единственный, кто хоть как-то может мне помочь, не отвечает несколько дней и работает и веселится и хорошо ему без меня живется. Только мне без него совсем плохо. Но этого никто знать не должен. Совсем никто.