розеншток
ви добрі пани, пануйте над нами й далі
Я больше не ношу негативы с твоими фотографиями повсюду за собой. Я больше не пишу тебе глупые песенки. Я больше не думаю о том, сколько лет той бляди, которую ты так любишь. Я больше не думаю о том, как бы мне стать еще на двести процентов умнее. Как мне обратить на себя внимание и не потерять твою ненастоящую дружбу.

Я сижу на полу в самом прекрасном городе на свете, на лоджии с висящими надо мной рубашками на вешалках. Я плачу от счастья и целую тонкое и красивое мраморное, но живое тело. Мы с этим мраморным телом поем песни, повторяем имена друг друга и временами отклеиваем наши руки друг от друга, потому что иначе склеятся.

Под окном коты. Мы надеваем друг на друга средневековые короны из воздуха, самопровозглашаемся готскими королем и королевой. Я пишу самый старинный вариант его имени одной из шести острых углов звезды-кулона на своей руке. И мне совсем не больно.