розеншток
ви добрі пани, пануйте над нами й далі
30 августа

Ты приедешь и поймешь, что страницы маленькой заплесневелой книги — слипшиеся и тусклые — были разорваны, отделены друг от друга и были прочитаны. Ты поймешь, что почерк твой разобран, буквы сложены в слова, а слова поняты. Это такая народная забава — превращать твое прошлое в эпос, в полулегендарный сказ о великих скитаниях царя страны белых деревьев с зелеными листьями.

На платье остались крошки как будто от корочек черного хлеба, но это на самом деле просохшая плесень, кусочки бумаги и твоя опавшая речь.

Со временем стало неинтересно читать, потому что я слишком хорошо знаю людей, о которых ты пишешь. С каждым разрывом новой страницы появлялось время подумать, нужно ли отрывать еще одну. В конце концов решила, что не нужно.

Я боюсь, что мое присутствие здесь больше не будет необходимым.

Что я могу сделать для тебя, когда все уже сделано? Как мне доказать тебе то, что уже доказано? Куда деться мне со своим желанием заново открывать тебя и выпивать большими глотками, как будто ты банка Кока-колы в рекламе?